Р вича о моделях моральной медицины

Модели врачевания по Роберту Витчу

Р вича о моделях моральной медицины

Модели врачевания по Роберту Витчу

медицинский пациент коллегиальный витч

Для описания различных типов взаимоотношения между медицинскими работниками и пациентами американский философ Роберт Витч выделил четыре базовые модели:

  • 1. инженерную,
  • 2. пасторскую (патерналистскую),
  • 3. коллегиальную и
  • 4. контрактную (договорную).

С точки зрения Витча, эти модели неравноценны по своему моральному значению и представляют собой иерархию от наименее морально обоснованной инженерной модели к наиболее обоснованной – контрактной.

В рамках так называемой «инженерной модели» врач относится к пациенту как к «безличностному механизму». Задача врачевания интерпретируется как исправление «поломки» механизма, обусловленной действием внешних или внутренних факторов.

Смысл врачевания сводится к манипулированию с телом пациента. Врач с помощью определенных физических воздействий стремится вернуть физиологический механизм человека в положение равновесия.

Инженерная модель строится на представлении о медицинской деятельности как о сфере прикладного применения объективного научного знания о природных механизмах жизнедеятельности человеческого организма.

Объективное знание определяет выбор метода лечения, которое осуществляется как техническая процедура. Предполагается, что это знание ценностно нейтрально, а поэтому выбор лечебного воздействия не зависит от личностных предпочтений и интересов врача.

Благо пациента (состояние здоровья) также уясняется через совокупность объективных признаков: биохимических показателей, значений артериального давления, газообмена, данных рентгенографии и т.п.

Поскольку пациент не обладает необходимыми научными знаниями о собственном состоянии, то учет его мнения при выборе лечебного мероприятия не только бесполезен, но и может быть вреден из-за привнесения субъективных оценок. Его личное мнение о собственном благе (здоровье), поскольку оно необъективно и ненаучно, с точки зрения знающего медика-профессионала считается не заслуживающим внимания.

В то же время предполагается, что, поскольку врач руководствуется сугубо объективными знаниями, на его выбор не оказывают влияния собственные субъективные предпочтения и интересы. Поэтому властное доминирование врача признается не только естественным, но и благим для пациента.

В здравоохранении технократизм, характерный для инженерной модели, морально ущербен, поскольку практически низводит личность больного человека до статуса неодушевленного предмета, что, отметим, приходит в резкое противоречие с принципом уважения автономии пациента.

В принципе критика идеологии инженерной модели обоснованна и справедлива в той степени, в которой речь идет об ее универсализации, то есть превращении в некую базисную, основополагающую модель врачевания. Современный моральный стандарт медицинской деятельности предписывает самым решительным образом не допускать деперсонализации отношения врача к пациенту, требует уважения его как личности.

Однако всегда ли «деперсонализация» является, как полагает Р. Витч, результатом морально ущербного отношения медика к больному? Дело в том, что в целом ряде распространенных в сегодняшней медицине конкретных ситуаций пациент объективно не может фигурировать в полной мере в качестве личности.

Высокая степень разделения труда в современной клинике, оснащенной высокотехнологичным оборудованием, приводит к тому, что непосредственно личный контакт с пациентом осуществляют, как правило, лечащий врач и медицинская сестра.

Значительное число специалистов занято выполнением сугубо специальных процедур, практически исключающих элементы личного общения с пациентом.

В рамках патерналистской модели отношения между врачом и пациентом напоминают отеческое отношение родителя к ребенку или священника к прихожанину. Собственно, и в последнем случае священник традиционно именуется отцом или батюшкой, а прихожанин – сыном или дочерью.

В этой модели, если сравнить ее с предыдущей, заметен существенный прогресс в моральном содержании взаимоотношений между врачом и пациентом. Это уже не безличная манипуляция с предметом, характерная для инженерной модели.

Патерналистское отношение наполнено субъективным содержанием и строится как определенного рода межличностное общение. Оно мотивировано стремлением помочь страдающему человеку и избежать нанесения ему вреда.

Его моральными характеристиками можно полагать любовь к ближнему, благотворительность, милосердие и справедливость.

Правда, личности находятся при этом в неравном положении. Врач играет роль «отца», обладающего определенными научными знаниями и умеющего их применить. Пациент играет роль несведущего ребенка, моральная добродетель которого заключается в дисциплинированном выполнении предписаний и назначений «старшего».

Патерналистская модель господствовала в медицине на протяжении многих столетий. Она явно выражена и в «Клятве Гиппократа», и в «Обещании врача России».

Патернализм в общении с пациентами остается нормой и для значительного числа современных медиков, да и многие пациенты воспринимают патерналистское отношение к себе в качестве наиболее адекватного.

Существует, далее, значительное число людей, для которых патерналистское отношение врача психологически наиболее приемлемо. Их личные предпочтения необходимо уважать.

В чем же, тем не менее, несовершенство этой модели с моральной точки зрения. По мнению Р.

 Витча, патернализм ущемляет права пациента как автономной личности, самостоятельно и свободно принимающей жизненно важные решения, контролирующей свое состояние.

По сути дела, при этом присутствует элемент унижения личного достоинства больного, поскольку взаимодействие строится не как «горизонтальное» – равноправное, а как «вертикальное», как отношение власти и подчинения.

Думается, что патернализм является естественной и самой адекватной формой отношения врачей к больным детям и другим пациентам с ограниченной дееспособностью.

То обстоятельство, что в момент принятия ответственного решения интересы ребенка или психиатрического больного могут быть защищены за счет участия их законных представителей (например, родителей), нисколько не умаляет уместности и моральной оправданности патерналистского отношения к ним в контексте рутинных отношений врачевания.

Патернализм вполне морален в должном месте, а должное время и в должной степени. Патернализм не означает однозначно авторитарного отношения к пациенту. «Отеческое» отношение к ребенку меняется по мере его взросления. Так и отношение врача к пациенту должно различаться в зависимости от степени дееспособности последнего и учитывать его личную готовность к ответственным автономным поступкам.

Гораздо большие возможности для реализации ценностей автономной личности создает коллегиальная модель отношений между медицинским работником и пациентом. Больной в рамках этой модели предстает как равноправный в своем взаимодействии с врачом.

Для того чтобы играть свою роль, пациент должен получить от врача достаточное количество правдивой информации о своем состоянии здоровья, вариантах лечения, прогнозе развития заболевания, возможных осложнениях и т.д.

Будучи в некоторой степени уравнен в отношении информированности с медиками, пациент становится в состоянии принимать участие в выработке конкретных решений, касающихся своего лечения, по сути дела действуя как коллега лечащего врача. В данном случае он реализует неотъемлемое право личности на свободу выбора.

С достаточным основанием Р. Витч утверждает: «Когда два индивида или две группы людей действительно привержены общим целям, то взаимное доверие и конфиденциальность отношений оправданы, а сама коллегиальная модель имеет смысл.

Это очень приятный и гармоничный путь взаимодействия с другими людьми. Он предполагает равенство достоинства и уважения,… общность ценностей, которым каждая из сторон привержена. Всего этого недоставало предшествующим моделям».

Однако подобного рода гармония интересов редко достижима. Медработник и пациент могут придерживаться различных ценностных ориентации, они могут относиться к различным социальным классам и этническим группам.

Совпадение интересов очень часто является не правилом, а исключением из правил реального общественного устройства. Коллегиальная модель не соответствует требованиям социального реализма, как полагает Р.

 Витч, и представляет собой обычно неосуществимую мечту.

Вместе с тем следует иметь в виду, что существует достаточно представительная область, в которой отношения между врачом и пациентом действительно могут носить коллегиальный характер. Речь идет о случаях длительно текущих хронических заболеваний.

Объем знаний, приобретенных такими пациентами за многие десятилетия болезни, в определенных аспектах может оказаться значительно более обширным, чем у молодого и даже не очень молодого врача.

Добавим сюда их личный опыт реагирования на определенное лечение, пищевые продукты, их опыт переживания осложнений и т.д.

В подобной ситуации общение больного и медика может приближаться к идеалу коллегиальной модели, напоминая консилиум профессионалов, в котором знания одного дополняют и уточняют знания другого, а решение о том или ином медицинском назначении вырабатывается совместно.

Чем привлекательна контрактная модель в качестве образцовой структуры взаимоотношений между медиками и пациентами? По мнению Р. Витча, именно эта модель в наибольшей степени защищает моральные ценности автономной личности.

В рамках контрактной модели «…индивидуумы и группы взаимодействуют между собой таким образом, что каждая из сторон несет определенные обязательства и каждая достигает некоторых выгод… Основные моральные принципы свободы, сохранения достоинства, правдивости, верности принятым обязательствам и справедливости существенно важны для реализации контрактных отношений».

Контрактная форма отношений позволяет избежать тех пагубных для свободы пациента недостатков, которые присущи инженерной и патерналистской моделям. Одновременно она не уповает на иллюзию возможности соучастия пациента в качестве «коллеги» врача.

Пациент добровольно устанавливает отношения с врачом на тех условиях, которые считает для себя выгодными и возможными.

При этом он может делегировать определенные «властные» полномочия врачу с тем, чтобы тот мог адекватно выполнить свои профессиональные обязательства.

Контрактная модель более реалистична, чем коллегиальная. Она учитывает невозможность равенства врача и пациента, то есть неизбежность наличия «вертикальных» отношений зависимости.

Эта зависимость, однако, устанавливается на вполне определенных условиях.

Если условия не соблюдаются, то пациент вправе считать для себя договор недействительным, лишить врача тех полномочий, которые последний получил в силу договора, и потребовать компенсации.

Рассмотренные модели взаимоотношений между врачом и пациентом можно классифицировать и по иным основаниям. Их можно различать по тому, каким – монологичным или диалогичным – представляется в них взаимодействие между врачом и пациентом.

Монологичной моделью можно считать такую, в которой общение между врачом и пациентом выстраивается как монолог знающего специалиста с невежественным слушателем. Ярким примером монологичного взаимодействия представляется так называемая «пасторская модель»: если не считать жалоб, то пациенту нечего сказать врачу по существу вопроса – о сущности заболевания и выборе лечения.

Диалогичной моделью может считаться такая, при которой взаимодействие врача и пациента разворачивается как диалог равноправных партнеров, обсуждающих общую проблему с разных сторон и как бы дополняющих познания друг друга для более точного отображения истинного положения дел.

Источник: https://vuzlit.ru/846454/modeli_vrachevaniya_po_robertu_vitchu

Модели врачевания, основанные на специфике состояния больного

Р вича о моделях моральной медицины

Врач и пациент: типы и формы взаимоотношений

Медицинская практика, особенно современная, – это сложно дифференцированная система, в которой медики и пациенты могут находиться в самых различных формах социального взаимодействия.

Каждая из этих форм отражает, во-первых, определенные традиции врачевания, существующие в данном обществе, и, во-вторых, специфику состояния, в котором находится пациент. Поэтому можно говорить о социальной роли врача и социальной роли пациента.

Наличие этих норм и ролей организует действия сторон: каждая из них, вступая в контакт, более или менее отчетливо представляет себе, чего следует ожидать от другой стороны и, напротив, чего ожидает от нее другая сторона.

Такая определенность взаимных ожиданий не только упорядочивает, но и существенно облегчает социальное взаимодействие. В этой связи имеет смысл говорить о различных моделях врачевания.

Модели врачевания

Для описания различных типов взаимоотношения между медицинскими работниками и пациентами американский философ Роберт Витч выделил четыре базовые модели: инженерную, пасторскую (патерналистскую), коллегиальную и контрактную (договорную). С точки зрения Витча, эти модели неравноценны по своему моральному значению и представляют собой иерархию от наименее морально обоснованной инженерной модели к наиболее обоснованной – контрактной.

В рамках так называемой “инженерной модели “врач относится к пациенту как к “безличностному механизму”. Задача врачевания интерпретируется как исправление “поломки” механизма, обусловленной действием внешних или внутренних факторов. Смысл врачевания сводится к манипулированию с телом пациента.

Инженерная модель строится на представлении о медицинской деятельности как о сфере прикладного применения объективного научного знания о природных механизмах жизнедеятельности человеческого организма.

Предполагается, что это знание ценностно нейтрально, а поэтому выбор лечебного воздействия не зависит от личностных предпочтений и интересов врача.

Благо пациента (состояние здоровья) также уясняется через совокупность объективных признаков: биохимических показателей, значений артериального давления, газообмена, данных рентгенографии и т.п.

Поскольку пациент не обладает необходимыми научными знаниями о собственном состоянии, то учет его мнения при выборе лечебного мероприятия не только бесполезен, но и может быть вреден из-за привнесения субъективных оценок. Его личное мнение о собственном благе (здоровье), поскольку оно необъективно и ненаучно, с точки зрения знающего медика-профессионала считается не заслуживающим внимания.

Деперсонализация отношения к пациенту является в данном случае не результатом аморального отношения, но следствием технологизации современной медицинской практики.

Офтальмологический хирургический конвейер в клинике академика Святослава Федорова, где стол с больным в процессе хирургической операции перемещается от одного хирурга к другому, причем каждый выполняет одну высокоспециализированную манипуляцию, наглядно демонстрирует жизнеспособность подобной модели.

В то же время не следует забывать о необходимости того, чтобы работа медицинского коллективного субъекта в решающие для пациента моменты могла быть персонализирована и морально ответственном общении с лечащим врачом.

В рамках патерналистской моделиотношения между врачом и пациентом напоминают отеческое отношение родителя к ребенку или священника к прихожанину. Патерналистское отношение наполнено субъективным содержанием и строится как определенного рода межличностное общение. Оно мотивировано стремлением помочь страдающему человеку и избежать нанесения ему вреда.

Его моральными характеристиками можно полагать любовь к ближнему, благотворительность, милосердие и справедливость. Правда, личности находятся при этом в неравном положении. Врач играет роль “отца”, обладающего определенными научными знаниями и умеющего их применить.

Пациент играет роль несведущего ребенка, моральная добродетель которого заключается в дисциплинированном выполнении предписаний и назначений “старшего”.

Патерналистская модель господствовала в медицине на протяжении многих столетий. Она явно выражена и в “Клятве Гиппократа”, и в “Обещании врача России”.

Патернализм в общении с пациентами остается нормой и для значительного числа современных медиков, да и многие пациенты воспринимают Патерналистское отношение к себе в качестве наиболее адекватного.

Существует, далее, значительное число людей, для которых Патерналистское отношение врача психологически наиболее приемлемо. Их личные предпочтения необходимо уважать.

Патернализм вполне морален в должном месте, в должное время и в должной степени. Патернализм не означает однозначно авторитарного отношения к пациенту. “Отеческое” отношение к ребенку меняется по мере его взросления. Так и отношение врача к пациенту должно различаться в зависимости от степени дееспособности последнего и учитывать его личную готовность к ответственным автономным поступкам.

Гораздо большие возможности для реализации ценностей автономной личности создает коллегиальная модельотношений между медицинским работником и пациентом. Больной в рамках этой модели предстает как равноправный в своем взаимодействии с врачом.

Для того чтобы играть свою роль, пациент Должен получить от врача достаточное количество правдивой информации о своем состоянии здоровья, вариантах лечения, прогнозе развития заболевания, возможных осложнениях и т.д.

Будучи в некоторой степени уравнен в отношении информированности с медиками, пациент становится в состоянии принимать участие в выработке конкретных решений, касающихся своего лечения, по сути дела действуя как коллега лечащего врача. В данном случае он реализует неотъемлемое право личности на свободу выбора. Однако подобного рода гармония интересов редко достижима.

Медработник и пациент могут придерживаться различных ценностных ориентации, они могут относиться к различным социальным классам и этническим группам. Совпадение интересов очень часто является не правилом, а исключением из правил реального общественного устройства.

К примеру, в условиях коммерческой медицины у врача существует объективная (то есть обусловленная не его личностными качествами, а самим реальным положением дел) заинтересованность в минимизации собственных расходов и максимизации доходов, тогда как интерес пациента, напротив, состоит в том, чтобы получить максимум доступной помощи при минимизации собственных затрат на ее получение.

Говоря о контрактной моделивзаимоотношений между медиками и пациентами, Р. Витч имеет в виду не только юридическое содержание понятия “контракт” (договор), но и более общее, “символическое”.

В современном обществе на договорном распределении ролей и взаимной ответственности строятся не только макрополитические отношения, но и трудовые, в значительной мере – семейные и многие другие социальные связи. По мнению Р. Витча, именно эта модель в наибольшей степени защищает моральные ценности автономной личности.

Пациент добровольно устанавливает отношения с врачом на тех условиях, которые считает для себя выгодными и возможными. При этом он может делегировать определенные “властные” полномочия врачу с тем, чтобы тот мог адекватно выполнить свои профессиональные обязательства. Контрактная модель более реалистична, чем коллегиальная.

Она учитывает невозможность равенства врача и пациента, то есть неизбежность наличия “вертикальных” отношений зависимости.

Модели врачевания, основанные на специфике состояния больного

Формы взаимоотношений врача и пациента зависят, разумеется, и от состояния, в котором находится последний – от характера его заболевания.

Главной спецификой острого заболеванияявляется то обстоятельство, что возникшие болезненные нарушения в организме в принципе могут быть купированы с достаточно полным восстановлением его функций.

Острое заболевание предстает для больного лишь как временное состояние ограничения нормальных и привычных для него форм жизнедеятельности.

При этом задача врачевания трактуется как исправление возникшей “поломки” в организме с помощью тех или иных терапевтических или хирургических мероприятий и возвращение к исходному – нормальному положению. Врачевание в основном разворачивается на организменном уровне.

Временный характер ограничений, которым подвергается свобода действий пациента, и добровольное подчинение более знающему и опытному врачу, в общем-то, является для него приемлемой платой за возможность выздоровления.

При хроническом заболеваниинеобратимость возникших патологических изменений в организме преобразует цели врачевания, дополняя их особыми, специфическими задачами – задачами реабилитации больного.

При остром заболевании целями врачевания выступают спасение жизни больного, борьба с болезнью и стабилизация его состояния.

Целями же реабилитационной терапии являются приспособление больного человека к условиям инвалидности, максимизация его компенсаторных возможностей и возвращение в общество.

Больной с острым заболеванием может быть пассивным участником терапевтического процесса, даже находиться в коме, поскольку все должен сделать профессионал-медик. При реабилитационной терапии пациент должен быть активно включен в реабилитационный процесс. При этом врач превращается в его консультанта и советчика.

Специфика положения вновь, как и в случае хронического заболевания, принуждает пересмотреть господствующие в сознании медиков представления о целях оказания медицинской помощи.

Призыв бороться до конца за жизнь больного вполне уместен и достоин всяческого уважения в ситуации проведения хирургической операции, в реанимационном отделении или отделении интенсивной терапии.

Однако этими и подобными ситуациями медицинская практика не исчерпывается.

В онкологии, как и в некоторых других областях клинической медицины, нередко встречаются ситуации, когда дальнейшие попытки вылечить пациента или хотя бы стабилизировать его состояние становятся бессмысленными.

Его выписывают из больницы “на руки” участковому врачу.

Каковы цели оказания медицинской помощи подобным больным? Что значит бороться до конца в этих условиях? Ясно, что нет оснований ставить задачу нормализовать состояние организма или социально адаптировать пациента в условиях наличия хронической патологии.

Основной задачей оказания медицинской помощи умирающему больномустановится обеспечение достойного для человека процесса умирания. Роль врача, способного купировать симптомы, вызывающие страдания умирающего (например, болевой синдром), чрезвычайно велика.

Однако, к сожалению, во многих случаях этим медицинская помощь и исчерпывается. Помимо терапии, умирающий нуждается еще и в профессиональном уходе, который может квалифицированно обеспечить лишь специально обученная медицинская сестра.

Главенствующее место здесь занимает не принцип уважения автономии пациента, а реализация таких личностных качеств, как милосердие, любовь, сострадание, внимание, терпение, заботливость, отзывчивость.

В отличие от этических принципов врачевания, которые так или иначе базируются на определенных рациональных процедурах, этика ухода в рассматриваемой ситуации делает акцент на моральную настройку эмоциональных качеств отношения к пациентам.

При принятии жизненно важных решений, касающихся лечения больных в коматозном состоянии (например, решения о хирургической операции), законодательство предполагает необходимость получения информированного согласия от их законных представителей.

При невозможности – в силу критичности состояния больного – получения согласия со стороны самого больного необходимо согласие консилиума специалистов. Когда и это невозможно, врач вправе принять решение самостоятельно.

Но при этом он должен доложить о принятом решении администрации медицинского учреждения, что обеспечивает определенный контроль за правомочностью его действий. Целесообразно также информировать о принятых медиками решениях законных представителей пациента, объяснив им причины, по которым они не смогли учесть их волю.

Что касается рутинных манипуляций с телом коматозного больного, то моральной нормой должно быть уважительное отношение к нему, категорическое воспрещение любых оскорбительных или циничных действий, поддержание внешнего вида больного в достойном состоянии, в опрятности и ухоженности.

Источник: https://poisk-ru.ru/s46644t7.html

Модели моральной медицины

Р вича о моделях моральной медицины

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 8Следующая ⇒

I Исторические модели моральной медицины:

1. Модель Гиппократа («не навреди»): так кратко формулируется базовое обязательство врача перед пациентом.

2. Модель Парацельса («делай добро»): пассивный принцип предыдущей модели расширен до позитивного принципа, при котором врач завоевывает социальное доверие пациента, эмоциональный и духовный контакт приобретает значение патернализма (от слова pater – отец).

3. Деонтологическая модель (принцип «соблюдения долга»): базируется на своеобразном «кодексе чести», наборе правил, который принимается медицинским сообществом.

4. Модель биоэтики (принцип «уважения прав и достоинства человека»): модель медицины, предполагающая участие специальных общественных институтов — междисциплинарных биоэтических комитетов, составленных из компетентных лиц как врачебного сословия, так и смежных дисциплин, созданных для решения сложнейших проблем этики и права в медицине.

II Современные модели моральной медицины:

1. Модель технического типа: предполагает наличие врача и ученого в одном лице, который беспристрастно опирается в своей деятельности только на факты и в процессе принятия решения не может уклониться от суждений морального и ценностного характера.

2. Модель сакрального типа: придерживается исторического наследия патернализма, в которой отношения между врачом и пациентом носят характер отец-ребенок, и базируется на первых двух исторических моделях моральной медицины.

3. Модель коллегиального типа: предполагает рассматривать врача и пациента как коллег.

Правда, труднореализуемость данной модели возникает из-за того, что предполагаемые отношения равенства между врачом и пациентом не могут быть достигнуты в полной мере, поскольку все-таки имеет место быть разная профессиональная подготовка.

Однако сама мысль попытаться сделать пациента другом врача имеет мощный эмоциональный заряд и, бесспорно, помогает в повседневной медицинской практике.

4. Модель контрактного типа: реализуется как соглашение, которое не обязательно носит только юридический характер, но в большей степени базируется на доверии между врачом и пациентом, которое выступает негласной договоренностью и может быть расторгнуто при его утрате.

5. Модель, основанная на принципе информированного согласия: в современной общественной жизни патерналистская модель в медицине претерпевает стремительное изменение в сторону партнерской модели отношений. В ней обязанности и ответственность разделяются между врачом и пациентом.

Врачу вменяется в обязанность предоставить полную информацию, касаемую здоровья пациента в доступной и понятной форме; пациенту же необходимо разобраться в предлагаемой информации и дать соответствующее согласие на выполнение медицинских манипуляций.

Соглашение в двустороннем порядке скрепляется подписями и имеет юридическую силу.

В Новое время значительный вклад в изучение понятия долга внес И. Кант. Этику Канта принято называть этикой долга, поскольку категория долга занимает в ней центральное место. Долг есть принуждение к поступку нравственным законом.

Если бы человек от природы был совершенен, то нравственный закон выступал бы единственным основанием его разумной и доброй воли: в этом случае не потребовалось бы никаких принуждений.

Но, поскольку человек являет себя в мире как несовершенное разумное существо, которое руководствуется в поступках не только разумом, на его волю воздействует еще множество склонностей, и его поведение необходимо корректировать, и важно, чтобы он сам научился это делать.

Нравственный закон (долг) и есть идеальное воплощение чистого и совершенного разума, который носит практический, всеобщий и общезначимый характер и сформулирован как категорический императив.

Долг соотносится со склонностями и вовсе не отменяет их, однако Кант предлагает нравственный критерий для каждого человека, чтобы тот смог провести для себя мысленный эксперимент, ответив себе на вопрос: совершил бы он тот или иной поступок также и в том случае, если бы у него не было никакой выгоды совершать его? Нравственным, по Канту, можно признать только такой поступок, который не просто сообразен долгу, но и совершается ради долга, минуя склонности (чувства, потребности, интересы и т.д.), интерпретируемые как максимы себялюбия. Кантовский долг формален, т.к. на максиму воли налагается форма закона. Известно три формулировки категорического императива, каждая из которых отражает разные грани нравственного содержания долга как категории.

Первая: «Действуй лишь по той максиме, посредством которой ты можешь одновременно желать, чтобы она стала всеобщим законом».

Вторая: «Действуй так, чтобы ты во всякое время трактовал человечность, в своем лице и в лице всякого другого, также и как цель и никогда — как сугубое средство».

Третья: Поступай «так, чтобы все максимы из собственного законодательства согласовались в возможное царство целей как царство природы».

Долг — сложнейшая задача в выборе мотивов, стоящая перед каждым человеком в равной мере. Человек может позволить себе жить, основываясь исключительно на себялюбивых и эгоистических мотивах.

Однако всегда есть шанс воспитать себя на принципе уважения к моральному закону, а также не отказывать себе в возможности практиковать нравственные поступки, которые обязательно будут вознаграждены великим духовным открытием — осознанием образа человека как носителя достоинства и автономии воли, которая чудесным образом творит этот закон из себя.

В современных условиях вопросам деонтологии во всех странах уделяют большое внимание. Принят ряд деклараций, кодексов, правил, которые призваны определить этические нормы поведения врачей.

Важность деонтологической проблематики начинает осознаваться после Второй мировой войны, когда на фоне беспрецедентного роста научно-технических достижений, опасность как социальных последствий таких достижений, так и процедур получения новых знаний.

Создание оружия массового уничтожения и его первое применение (испытание ядерной бомбы США в августе 1945 года в Японии), бесчеловечные научные эксперименты нацистских преступников, представленные на суд Нюрнбергского трибунала, привели мировое сообщество к осознанию необходимости принятия соответствующих правил, которые смогли бы обезопасить мир в будущем. Уже в 1947 году в рамках судебного решения, вынесенного Нюрнбергским трибуналом, был сформулирован перечень требований, получивших название Нюрнбергского кодекса — этические правила проведения экспериментов на людях, содержащие основополагающее понятие современной медицинской этики — информированное согласие. В том же году возникает Всемирная Медицинская Ассоциация (ВМА), которая объединила представительные национальные врачебные ассоциации для проведения дискуссий по этическим проблемам в медицине. В 1948 году ВМА принимает Женевскую декларацию — современный аналог «Клятвы Гиппократа», а в 1949 — Международный кодекс медицинской этики. Во многих странах (Франции, ФРГ, Италии, Швейцарии, США и др.) стали создаваться национальные деонтологические кодексы. Ряд документов носит международный характер. К ним следует отнести Международный кодекс медицинской этики (Лондон, 1949), Хельсинкскую декларацию, представляющую этический консенсус относительно биомедицинских исследований на человеке (1964, 1975, 1983, 1989), Сиднейскую декларацию относительно смерти (1968), Лиссабонскую декларацию о правах пациента (1981, 1995), Мадридскую декларацию относительно независимости и профессиональной свободы врача (1986), Декаларацию об эвтаназии (Мадрид, 1987), Заявление о пособничестве врачей при самоубийстве (Испания, 1992) и другие.

Международный кодекс медицинской этики (Международный кодекс по деонтологии), конкретизировавший ряд положений Женевской декларации, одобрен генеральным директором ВОЗ и является наиболее распространенным документом, на который ссылаются многие исследователи проблем медицинской деонтологии. В нем обращается внимание на вопросы оплаты врачебной помощи, на недопустимость переманивания пациентов, саморекламы и т. п.

В 1970 году вопросы медицинской деонтологии обсуждались на Х Международном конгрессе терапевтов в Варшаве и на Международном конгрессе историков медицины в Бухаресте.

В 1973 году деонтологические вопросы медицины в условиях научно-технической революции стали предметом обсуждения специального симпозиума XV Международного философского конгресса в Варне, а в 1974 — XVIII Международного конгресса по прикладной психологии в Монреале.

В 1989 году орган ВОЗ «Здоровье мира» посвятил проблеме «этика и здоровье» специальный номер, в котором затрагиваются и многие вопросы медицинской деонтологии.

В 1956 году в Гаване совместным научным комитетом, в составе Международного комитета Красного Креста, Международного комитета по военной медицине и фармации, Всемирной медицинской ассоциации при участии в качестве наблюдателя ВОЗ, были приняты «Положения на период вооруженного конфликта».

Документ гласит, что требования деонтологической медицины в период вооруженного конфликта идентичны принципам деонтологической медицины в мирное время.

Врач обязан оказывать необходимую помощь больному независимо от его расы, национальности, вероисповедания, политических убеждений, принадлежности к той или иной воюющей стороне.

На состоявшейся в Праге (1974) IV Международной медико-правовой конференции было высказано мнение, что в связи с появлением новых морально-этических проблем в медицине целесообразно создание медицинского права.

Путь развития медицинской этики и деонтологии в России был чрезвычайно извилист. Несмотря на то что в СССР было самое большое сообщество врачей (около 1,2 млн.), последние не были организованы в национальную профессиональную ассоциацию и не входили в ВМА. Такое положение дел способствовало отставанию в осмыслении современных проблем врачебной этики.

Только в 1971 году Президиум Верховного Совета СССР утвердил «Присягу врача Советского Союза». Кодекс врачебной этики появился лишь спустя четверть века с момента принятия ВМА Женевской декларации и не включал многие этические идеи (уважение к человеческой личности с момента зачатия, сохранение врачебной тайны и после смерти пациента и др.).

Сохранились данные недостатки и в «Обещании врача России», действующего с 1992 года (см. приложение). На долгие десятилетия в советской медицине установилось нигилистическое отношение к самому понятию «медицинская этика», тем не менее интерес не угасал полностью. Важнейшая заслуга в пропаганде медицинской деонтологии принадлежит известному хирургу-онкологу Н.

Н. Петрову. Им в 1944 году была выпущена книга «Вопросы хирургической деонтологии», в которой этические вопросы затрагивались автором в контексте взаимоотношения врачей друг с другом. Для него медицинская деонтология есть «учение о принципах поведения медицинского персонала…

для максимального лечения и максимального устранения вредных последствий неполноценной медицинской работы». Такой подход, пусть и косвенно, но определил подходы в Советском Союзе к этическим вопросам медицины. «Медицина для больных, а не больные для медицины» — вот главная максима учения Петрова.

Вместе с тем, нельзя не отметить незрелость и несовершенство данного подхода: достаточно только сказать, что вопрос о врачебной тайне даже не упоминается в его исследованиях.

Несмотря на этот недостаток, идеи Петрова легли в основу Первой Всесоюзной конференции по проблемам медицинской деонтологии в 1969 году (а также последующие — в 1977 и 1982).

Подход Петрова был расширен с хирургической проблематики на другие области клинической медицины и получил широкое освещение в литературе в различных медицинских дисциплинах — онкологии, гинекологии, педиатрии, судебной медицине и др.

В целом философско-этический уровень множества научных публикаций по медицинской деонтологии был крайне низок, показывая лишь морализаторство и идеологическую риторику, неся на себе отпечаток своего времени.

Знакомство передовой части российских врачей с важнейшими международными документами по медицинской этике и деонтологии состоялось только в 90-е годы XX века с осознанием понимания развития биоэтики.

Терминологически медицинская этика и медицинская деонтология зачастую употребляются как синонимы, однако стоит различать некоторые нюансы словоупотребления. Медицинская этика акцентирует внимание на мировоззренческом и философском контексте принципов и норм для врачей и персонала, тогда как деонтология делает акцент на моральных нормах и стандартах непосредственно в медицинской клинической практике.

Развитие биоэтики в России сегодня носит стремительный характер, наверстывая упущенное время. Создаются биоэтические комитеты, нарастает вал научной и популярной литературы по данному вопросу.

Биоэтика— междисциплинарная область знания, охватывающая широчайший круг этико-философских и профессиональных медицинских вопросов и проблем.

Таковы проблемы аборта, контрацепции и репродуктивных технологий, проведение экспериментов на человеке и животных, получение информированного согласия и обеспечение прав пациентов, проблема смерти и эвтаназии, вакцинации, СПИДа, популяционной политики и планирования семьи, медицинской генетики, трансплантологии, экологии и ряда других.

Тематическая связь биоэтики с проблемами в теории и практике с терминами «медицинская этика», «этика здравоохранения», «биомедицинская этика» и «деонтология» очевидна. Хочется надеяться, что развитие этики в медицине позволит в будущем изменить мир к лучшему, избежав страшных ошибок прошлого.

⇐ Предыдущая12345678Следующая ⇒

Источник: https://mylektsii.su/3-49920.html

Модели моральной медицины в эпоху революционных изменений р. Вич (сша)

Р вича о моделях моральной медицины

Большая частьморальных проблем возникает в медицинскойпрактике там, где ни состояние здоровьябольного, ни назначаемые ему процедурысами по себе их не порождают. В повседневныхконтактах с пациентами преимущественноне возникает случаев в моральном планенеординарных.

Для женщины, которая пятьчасов проводит в клинике, ожидая с двумяплачущими детьми их осмотра на грипп,сам грипп не представляет моральнойпроблемы – таковой является ожидание.

И когда студенты-медики обучаются братькровь на анализ у прикованных к постелибольных из отделения кардиологии – тов действительности моральная проблемане так связана с сердцем больногочеловека, как это могло бы быть при болеенеординарном случае – при трансплантацииэтого органа.

Однако анализов кровиберется куда больше, чем производитсяопераций по пересадке сердца. И лишьперейдя от узкоспециальных к болеефундаментальным моральным вопросам,можно начать разговор о подлинныхморальных проблемах медицины.

Самая фундаментальнаяпроблема современной медицинской этикисостоит в том, что охрана здоровья должнабыть правом человека, а не привилегиейдля ограниченного круга лиц, которые всостоянии себе ее позволить. Медицинане всегда шла по этому пути, и тем болеев наши дни она не идет по этому пути.

Однако эта норма, как моральное требование,завоевывает все большее признание. Восуществление этого изменения свойвклад внесли две революции: биологическаяи социальная. Как бы оскорбительно низвучало это сейчас, но вплоть до нынешнегостолетия охрану здоровья можно былорассматривать как роскошь.

Во всякомслучае, настоящих выздоровленийпродолжительного характера было оченьмало. В наши дни благодаря революции вбиологии охрана здоровья стала весьмазначимой для “жизни, свободы и поискасчастья”. Благодаря социальнойреволюции, на деле бывшей, революциейв нашем понимании справедливости, охраназдоровья стала правом каждого человека.

И если туманная фраза: “Все людирождаются равными” что-нибудь значитприменительно к медицине, для которойне является секретом, что с биологическойточки зрения индивиды не равны, то онаозначает, что люди равны с точки зрениязаконности их моральных требований.

Индивиды должны рассматриваться какравные в том, что связано с их человеческимикачествами – достоинством, свободой,индивидуальностью. Так, объявление нафасаде престижной современной больницы:”Пациенты, принимающие фенадон1,пользуйтесь черным входом!”, моральнооскорбительно, даже если оно означаетлишь то, что фенадоновое отделениенаходится за той дверью.

Она на удивлениепохожа на надпись: “Места для цветных- в конце автобуса!”. Учитывая правочеловека на охрану здоровья, какиемодели отношений между медиками-профессионаламии обычными людьми позволяют охватитьэти и другие основные моральные проблемы?

1. Модель технического типа

Одно из следствийбиологической революции – возникновениеврача-ученого. Нередко врач ведет себякак ученый-прикладник, научная традициязаключается в том, что ученый долженбыть “беспристрастным”. Он долженопираться на факты, избегая всехценностных суждений.

Лишь после созданияатомной бомби и медицинских исследованийнацистов мы осознали всю глупость иопасность такой позиции. Во-первых,ученый, в том числе и прикладник, простоне может быть свободным от ценностей.

Каждый день он вынужден осуществлятьвыбор: при определении цели исследования,при выяснении степени значимостистатистических данных, при отборе избесконечной области опытных данныхтаких данных наблюдения, которые являются”важными”. И для каждого из этихформ выбора в качестве обоснованиянеобходима система ценностей.

Выбортого, что имеет “значение”, чтопредставляет “ценность”, долженпроизводиться постоянно. И это тем болееверно по отношению к прикладным наукам,в том числе и к медицине.

Врач, которыйполагает, что его задача в том, чтобыпредоставить все данные пациенту, арешение – за пациентом, обманывает себя,даже если признать, что во всех критическихситуациях, там, где необходимо сделатьрешающий выбор, такой образ действийбыл бы в моральном смысле здравым иответственным.

Более того, даже если впроцессе принятия решения врач мог быизбежать суждений морального и иногоценностного характера, даже если бы емуудалось на деле осуществить неосуществимыйидеал свободы от ценностных суждений,то такой образ действий был быоскорбительным для него самого сморальной точки зрения.

Он превратилсябы в техника, в водопроводчика. которыйсоединяет трубы и промывает засорившиесясистемы, не мучаясь никакими вопросами.И хотя я усиленно поддерживаю реформыв вопросе об аборте, у меня вызываетглубокое беспокойство врач, которыйсчитает, что аборт – это в полном смыслеслова убийство, и при этом соглашаетсяна его осуществление или отсылаетпациента к другому врачу. Надеюсь, ниодин врач не поступит таким образом,столкнувшись с просьбой умертвитьживого человека.

Источник: https://studfile.net/preview/2253071/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.